Общее дело: что лежит в основе успеха командной работы
Когда мы нанимаем людей в свою компанию, мы рассчитываем, что люди будут вкладываться в общее дело, и считаем это чем-то само собой разумеющимся. А дальше как в лотерее: повезло с людьми, значит будут, не повезло, значит нет. У экономистов на этот счёт есть эксперимент, который показывает, что везение тут ни при чём.
Называется он «Общественные блага». Десяти незнакомцам раздают деньги, и каждый втайне решает, сколько внести в общий котёл: собранное удваивается и делится поровну на всех. Чисто математически кажется, что выгоднее всего не вносить ничего и получать свою долю с чужих взносов. Так выглядит рациональный эгоистичный выбор. Однако в первом раунде люди отдают около половины, ведут себя порядочно и надеются на порядочность остальных. А дальше происходит то, что часто происходит в компаниях: раунд за раундом взносы тают почти до нуля. И на первый взгляд кажется, что люди становятся эгоистами, но они просто замечают халявщиков, а оставаться благотворителем, который вкладывается за всех, не хочет никто.
Потом эксперимент усложнили. Каждому участнику дали возможность наказывать халявщиков: заплати из своего кармана, и халявщик получит штраф втрое больше. Прямой личной выгоды, возможно, мало или вообще будет убыток, но всё же люди охотно платили за справедливость, а халявщики начинали вносить деньги, и взносы вырастали почти до максимума и дальше не падали.
Теперь перенесите эту схему на свою компанию. Вложенность команды в общее дело не держится сама собой, у неё есть естественное направление, и это направление в сторону нуля. Она держится там, где заметить халяву и на неё отреагировать может и должен каждый сотрудник, а не исключительно руководитель. И задача собственника не в том, чтобы лично ловить халявщиков, а в том, чтобы в компании работал сам этот механизм и справедливая реакция на халявщика не стоила тому, кто его заметил, карьеры.
Потому что если механизма нет, дальше всё идёт по протоколу эксперимента. А мы потом называем это «не повезло с людьми», хотя люди у нас были те же самые, что и в первом раунде эксперимента.